Фильм "Александр Невский" сняли с проката в год выпуска...

Самый известный советский патриотический фильм Сергея Эйзенштейна запретили показывать через восемь месяцев после выхода на экран в 1938 году, даже несмотря на то, что вскоре режиссер получил Сталинскую премию. Причиной этому стало заключение договора о ненападении между Германией и Советским Союзом. С началом Великой Отечественной войны «Александр Невский» вернулся на экраны. Сразу после сообщения о нападении Германии на СССР по радио зазвучала песня «Вставайте, люди русские!», написанная для этого фильма композитором Сергеем Прокофьевым.

11 мифов об Александре Невском: http://www.vokrugsveta.ru/article/257819/

Читать дальше...

Нелегальные письма заключенных сталинской эпохи...

 Письмо, отправленное Иваном Руденко из тюрьмы, было спрятано в пуговицу кителя, который он отдал жене на стирку:



Край оборван]… милая… дорогая уже 12,5 месяца разлуки. Как вы там живы. Что было с тобой. Не … ли [вы] называть меня отцом?

[…] 23/3-37 я возвращался из НКПС [Народный комиссариат путей сообщения]… у ворот дома брюнетка… отвезли на Лубянку… сразу в одиночку 95 суток… допросы… 5 суток без сна и еды следователь… 3 человека… а я один [потом] десять суток карцера угрозы издевательства… требовали подписать на себя ложь. Я отказался. Потом показали подложные показания на меня Головина, Фурмана, [Кармазина], [Валиса] и других. Я всему верил, плакал… доведенный до сумасшествия, измученный в июне подписал. Тогда перевели в общую камеру, перестали мучить.

В июле в тюрьме я узнал, что все это провокация и таких показаний на меня не было. Не давали... писать протест и не вызывали на допросы… Сентябре... добился написал следователю большой протест. Просил приложить к делу. Следователь [это читал] потребовал отказаться. Я настоял. [Били] издевались, посадили в карцер на 26 суток темный холодный сырой… раздетого.

480 грамм хлеба и кружка воды. Думал умру - выдержал. за мой отказ предъявили мне обвинение по пункту 1-а т.е. измена родине. Это обвинение следователь снимал если откажусь от протеста. Я согласился. Следствие закончено 18.12.38. ожидаю [суда]" [...]

Иван Руденко 9 мая 1939 года был приговорен с расстрелу военной коллегией Верховного суда. Приговор приведен в исполнение в тот же день.

Директор архива международного "Мемориала"Алена Козлова:

- Пока человек не был осужден, пока он был в статусе подследственного, он не имел права на переписку. И даже после вынесения приговора, уже на этапе, возможность написать письмо была только из пересыльной тюрьмы или пересыльного лагеря.
У людей, которые ехали по этапу, не было точных сведений о том, куда их везут. Но они все равно стремились сообщить родственникам, что живы, что направляются к месту отбытия наказания.
Поэтому они писали "эшелонные весточки". Для этого использовались подручные материалы - как правило, курительная бумага. Она, хотя и являлась дефицитом, все же была разрешена официально для передачи заключенным.
Такие весточки заключенные выбрасывали на железнодорожное полотно через сливное отверстие вагонного туалета или в форточку, просовывали между досками вагонов. Чаще всего это делали, когда поезд проезжал крупные станции. Так была больше вероятность, что их послание подберут. Но никаких гарантий того, что кто-то не только заметит, но и отправит весточку по указанному адресу, конечно, не было.
Большинство "эшелонных весточек", которые есть у нас в архиве, - это доставленные адресатам послания, переданные "Мемориалу" родственниками авторов. Например, мы знаем случай, когда женщина-заключенная выбросила из вагона пудреницу с номером телефона внутри. Подобравший пудреницу человек позвонил по этому номеру ее близким, встретился с ними и передал им "посылку".
Мы знаем, что нелегальную переписку с родственниками вели и те, кто находился под следствием в тюрьмах. Поскольку передачи пищи и белья были разрешены, подследственные зашивали письма в швы одежды или в тканевые мешочки, в которых им передавали еду. При этом с одной стороны решетки арестанты учили друг друга, как прятать письма, а с другой стороны их близкие в очередях учили друг друга, как эти письма найти.
Впрочем, обойти запрет на переписку получалось далеко не всегда. Нам известен достоверно случай, когда содержавшийся в тюрьме арестант вышил письмо своим близким на носовом платке и отдал сокамернику, который выходил на свободу. Тот оказался провокатором и передал послание в НКВД. Автор этого уникального письма пережил репрессии и много лет спустя получил доступ к своему следственному делу, где и обнаружил платок в качестве улики.

Читать дальше...

В этот день в 1939...

Читать дальше...

Молотов о добрососедских отношениях с фашистами...

31.09.1939:

Теперь раздаются голоса, в которых сквозит непонимание самых простых основ начавшегося улучшения политических отношений между Советским Союзом и Германией.

Например, с наивным видом спрашивают: как Советский Союз мог пойти на улучшение политических отношений с государством фашистского типа? Разве это возможно? Но забывают при этом, что дело идет не о нашем отношении к внутренним порядкам другой страны, а о внешних отношениях между двумя государствами. Забывают о том, что мы стоим на позиции невмешательства во внутренние дела других стран и соответственно этому стоим за недопущение какого-либо вмешательства в наши собственные внутренние дела. [...]

Вчера еще фашисты Германии проводили в отношении СССР враждебную нам внешнюю политику. Да, вчера еще в области внешних отношений мы были врагами. Сегодня, однако, обстановка изменилась, и мы перестали быть врагами. Политическое искусство в области внешних отношений заключается не в том, чтобы увеличивать количество врагов для своей страны. Наоборот, политическое искусство заключается здесь в том, чтобы уменьшить число таких врагов и добиться того, чтобы вчерашние враги стали добрыми соседями, поддерживающими между собою мирные отношения. (Аплодисменты). [...]

Наконец, есть любители вычитывания в договоре большего, чем то, что там написано. (Смех). Для этого пускаются в ход всякого рода догадки и намеки, чтобы породить недоверие к договору в тех или других странах. Но все это говорит лишь о безнадежном бессилии врагов договора, которые все больше разоблачают себя как враги и Советского Союза, и Германии, стремящиеся спровоцировать войну между этими странами.

Советская пресса об отношениях с Германией осенью 1939 года: http://yodnews.ru/2016/07/02/1939_god

Читать дальше...

Красноармейцы и нацисты в оккупированной Польше...

Оккупировали с фрицами, освобождали с американцами.

Читать дальше...

Ольга Берггольц "Запретный дневник"...

14/XII-39 Ровно год тому назад я была арестована.

Ощущение тюрьмы сейчас, после 5 месяцев воли, возникает во мне острее, чем в первое время после освобождения. И именно ощущение, т. е. не только реально чувствую, обоняю этот тяжкий запах коридора из тюрьмы в "Большого дома", запах рыбы, сырости, лука, стук шагов по лестнице, но и то смешанное состояние посторонней заинтересованности, страха, неестественного спокойствия и обреченности, безвыходности, с которыми шла на допросы.

...Да, но зачем все-таки подвергали меня все той же муке?! Зачем были те дикие, полубредовые желто-красные ночи (желтый свет лампочек, красные матрасы, стук в отопительных трубах, голуби)?

И это безмерное, безграничное, дикое человеческое страдание, в котором тонуло мое страдание, расширяясь до безумия, до раздавленности?

Вынули душу, копались в ней вонючими пальцами, плевали в нее, гадили, потом сунули ее обратно и говорят: "Живи".

...А может быть, это и есть настоящая зрелость? Может быть, и не нужна "система"? Может быть, раздробленность такая появилась оттого, что слишком стройной была система, слишком неприкосновенны фетиши и сама система была системой фетишей? Остается путь, остается история, остается наша молодость, наши искания, наша вера - все остается. Ну, а вывод-то какой мне сделать - в романе, чему учить людей-то? Экклезиастическому "так было - так будет"? Просто дать ряд картин, цепь размышлений по разным поводам - и всё? А общая идея? А как же писать о субъекте сознания, выключив самое главное - последние два-три года, т.е. тюрьму? Вот и выходит, что "без тюрьмы" нельзя и с "тюрьмой" нельзя... уже по причинам "запечатанности". А последние годы - самое сильное, самое трагичное, что прожило наше поколение, я же не только по себе это знаю.

Ну ладно. Кончу - обязательно к Новому году, кончу правку истории и возьмусь только за художественное, и буду писать так, как будто бы решительно все и обо всем можно писать, с открытой душой, сорвав "печати", безжалостно и прямо, буду пока писать то, что обдумала до тюрьмы (включая человечность, приобретенную мною там, и осмысляя наш путь по-взрослому), а там видно будет, к концу...

Да, но вот год назад я сначала сидела в "медвежатнике" у мерзкого Кудрявцева (следователь), потом металась по матрасу возле уборной - раздавленная, заплеванная, оторванная от близких, с реальнейшей перспективой каторги и тюрьмы на много лет, а сегодня я дома, за своим столом, рядом с Колей (Н.С. Молчанов - муж Берггольц) (это главное!), и я - уважаемый человек на заводе, пропагандист, я буду делать доклад о Сталине, я печатаюсь, меня как будто уважает и любит много людей... (Это хорошо все, но не главное.) Значит, я победитель?

Ровно год назад Кудрявцев говорил мне: "Ваши преступления, вы - преступница, двурушница, враг народа, вам никогда не увидеть мужа, ни дома, вас уже давно выгнали из партии". Сегодня - все наоборот. Значит, я - победитель? О нет!

Нет, хотя я не хочу признать себя и побежденной. Еще, все еще не хочу. Я внутренне раздавлена тюрьмой, такого признания я не могу сделать, несмотря на все бремя в душе и сознании.

Я покалечена, сильно покалечена, но, кажется, не раздавлена. Вот на днях меня будут утверждать на парткоме. О, как страстно хочется мне сказать: "Родные товарищи! Я видела, слышала и пережила в тюрьме то-то, то-то и то-то... Это не изменило моего отношения к нашим идеям и к нашей родине и партии. По-прежнему, и даже в еще большей мере, готова я отдать им все свои силы. Но все, что открылось мне, болит и горит во мне, как отрава. Мне непонятно то-то и то-то. Мне отвратительно то-то. Такие-то вот вещи кажутся мне неправильными. Вот я вся перед вами - со всей болью, со всеми недоумениями своими".

Но этого делать нельзя. Это было бы идеализмом. Что они объяснят?



Первый муж Берггольц Борис Корнилов был расстрелян 21 февраля 1938 года. 13 декабря 1938 года поэтесса  была арестована по обвинению «в связи с врагами народа» и как участник контрреволюционного заговора против Ворошилова и Жданова, в заключении после побоев разрешилась мертворождённым ребёнком. 3 июля 1939 года была освобождена и полностью реабилитирована.

Читать дальше...

Французы о разделе Польши...

Читать дальше...

Империалистическая газета клеймит нового "друга" СССР...

Но всё напрасно:



Читать дальше...

Подробности советско-нацисткой дружбы...

Борис Акунин:

Сам не очень понимаю, почему эта история, далеко не самое страшное преступление сталинизма, так меня пронимает. Есть в ней что-то совершенно невыносимое.    
И ведь не то чтоб я испытывал хоть какую-то симпатию к коммунистам 30-х годов. Если сравнивать их с фашистами, последние, конечно, хуже, но это вовсе не означает, что первые лучше.    

23 августа 1939 года немецкие фашисты с советскими коммунистами решили  (и справедливо), что у них  друг с другом общего больше, чем с западными демократиями. Подписание Пакта Молотова-Риббентропа дало старт мировой войне и начался кошмар, по сравнению с которым происшествие в Брест-Литовске 2 мая 1940 года должно было бы казаться пустяком. Но не кажется.

Как известно, Сталин был ужасно собой доволен. Всех перехитрил. Заполучит Прибалтику, кусок Польши, Румынии и Финляндии (что Финляндия окажется крепким орешком, он еще не догадывался); стравит европейцев между собой и они  опять, как в 1914-1918,  истощат себя нескончаемой войной, а он будет третьим радующимся.



Так был счастлив, что прямо изъюлился весь перед своим новым другом Гитлером. Тот, надо сказать, тоже ликовал (и имел для того более существенные основания). Фюрер даже щедро предложил выпустить в СССР коммунистического вождя Тельмана. Сталин деликатно отказался: ну что вы, что вы, стоит ли утруждаться, мы и так всем довольны. (Потом он точно так же откажется спасти Рихарда Зорге).

В качестве некоей дополнительной любезности Сталин предложил выдать Берлину политэмигрантов из Германии  и Австрии – своих товарищей-коммунистов, которым повезло вовремя унести ноги и не попасть в фашистские концлагеря.

Правда, большинство из них в 1937-38 годах (тогда  мели всех иностранцев без разбора) вместо этого попали в ГУЛАГ, а то и под расстрел. Но пятьсот коммунистов собрали-таки, и Гитлер с благодарностью принял этот дар доброй воли.

История эта, в общем, хорошо известна, и новостью для меня не являлась. Просто на днях я случайно наткнулся на одном европейском телеканале на интервью с очень старой дамой и послушал, как всё это происходило. Ну и от некоторых подробностей меня заколотило.

Даму зовут (то есть звали - она давно умерла, интервью было старое)  Барбарой Нойманн. Она - вдова одного из лидеров германской компартии, казненного Сталиным. Конечно, сидела где-то как жена врага народа. Всё по полной программе: голод, побои, унижения. И вдруг ее срочно увозят из карагандинского лагеря – и не на допросы, а в санаторий. Там много старых знакомых, все коммунисты. Условия – райские. Лечат, кормят. Больше всего Барбару, отвыкшую от человеческого обращения, тронула заботливость врачей и персонала. Прямо как с родной обращались.

В общем, подкормили, подлечили, приодели – женщинам чуть ли не шубки меховые выдали. Посадили в поезд, повезли на запад. Прошел слух, что в Литву или Латвию, а оттуда – на все четыре стороны.
Но нет. Поезд прибыл в Брест-Литовск. И на той стороне моста ждали люди в эсэсовских мундирах… 



Эти провожали…



…а эти встретили.    

Почти никто из того поезда живым из концлагерей не вернулся. Барбара – одна из очень немногих, кому повезло.



Барбара тогда была вот такой

Что здесь отвратительнее всего? Конечно, «санаторий». И ведь нам-то, в отличие от западной аудитории, не нужно объяснять этот странный и вроде бы ненужный перерыв между одним концлагерем и другим. А чтоб «за державу не было обидно»! Чтоб не  ударить лицом в грязь перед иностранцами, да еще из такой почтенной организации как Гестапо. У советских собственная гордость. У нас и зэки, слава тебе господи, откормленные и нарядные. Потому что у нас всё полной чашей.

Слушал я рассказ везучей старушки и всё гнал от себя выплывшую из какого-то пионерлагерного прошлого идиотскую песню «сиротского» жанра:
В нашем городе, на окраине
На помойке ребенка нашли.
Ручки вымыли, ножки вымыли,
И опять на помойку снесли.

А на прощанье вот вам. Любуйтесь: 

http://snob.ru/profile/5232/blog/87562

Читать дальше...

Предтеча "Лолиты"...

«Волшебник» — повесть Владимира Набокова на русском языке, написанная в 1939 г. в Париже. При жизни автора не публиковалась. На английском языке была опубликована в 1986 г. в переводе Дмитрия Набокова. Русский оригинал увидел свет в 1991 г. в журнале «Звезда».

Сюжет:

Главный герой, мужчина средних лет (его имя не называется), находит маленьких девочек сексуально привлекательными. Он женится на одной вдове, тяжело больной женщине, ради её двенадцатилетней дочки. Сразу после свадьбы девочку отправляют в гимназию. Через некоторое время её мать умирает.

Герой забирает девочку из гимназии, они отправляются в гостиницу. Он воображает долгие годы жизни и наслаждений. Однако, ночью он не может сдержаться и пытается заняться любовью с девочкой, пока она спит. Она просыпается и начинает кричать, привлекая внимание постояльцев. Герой приходит в ужас и, выбежав на улицу, попадает под автомобиль.

Читать дальше...