Молодёжный фильм по мотивам повести Владимира Краковского "Возвращение к горизонту":
Читать дальше...
Показаны сообщения с ярлыком 1966. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком 1966. Показать все сообщения
воскресенье, 15 октября 2017 г.
пятница, 30 декабря 2016 г.
Зиновий Гердт о Тодоровском, Паниковском и первом концерте...
Один провинциальный режиссер прислал мне сценарий — роль у него для меня там. Ну, понятно, почему мне ее предложили: эстрадный автор, который сочиняет какие-то репризы, комедийная, в общем-то, роль. Я прочел сценарий. Написан он был восхитительно. Великолепный просто сценарий, и совершенно необыкновенно написано главное действующее лицо. Но… я понимаю, что мне никогда в жизни никто такой роли не даст, а вот эстрадника этого… Я читал сценарий ночью, потом не мог заснуть, все думал, когда же, когда мне что-нибудь не смешное, а грустное, что-нибудь серьезное предложат… Режиссер этого фильма был тогда начинающий, молодой, но я про него знал, потому что он уже к тому времени успел сделать одну замечательную картину. И этот режиссер поступил со мной очень вежливо, потому что не прислал ассистентку, а приехал договариваться сам. Может быть, он сделал так потому, что был провинциальным режиссером… Ну так вот, он приехал, посмотрел на меня и спрашивает: «А что у вас с ногой?» Я говорю: вот, такое-то и такое-то дело. А он мне вдруг: «А зачем вам играть этого эстрадника? Вам надо играть главного! И судьбы у вас сходятся. И он лежал в госпитале, и вы…» Это был Петр Тодоровский с «Фокусником».
Вот тогда, в шестьдесят шестом году, мы и познакомились. С тех пор не расстаемся. Я говорю Тодоровскому часто: «В твоем фильме я сыграю что угодно. Скажешь сыграть лошадь — сыграю. Только учти, она будет хромать на левую заднюю».
А на роль Паниковского я попал случайно, с этим идиотом из «Золотого теленка» я ничего общего вообще не имею. Знаете, как бывает в классической драматургии: примадонна заболела и срочно нужна замена. Заболел тогда на самом деле Ролан Быков. Мой старинный друг Миша Швейцер пробовался на «Мосфильме» на роль Шуры Балаганова, которого потом сыграл Леонид Куравлев, и позвал меня ему подыграть — Быкова не было. Надели на меня канотье, дали тросточку. Я чувствую себя совершенно свободно: пробуют-то не меня, треплюсь перед камерой минут десять, делаю что хочу.
Назавтра прибегает ко мне Швейцер: «Все! Играть Паниковского будешь ты!» Даю слово: сопротивлялся, но не помогло. Паниковский у Ильфа и Петрова смешон и гадок. Мне же хотелось показать его иным — смешным и трогательным. Потому что это страшно не приспособленный к миру, одинокий человек. Его ранит буквально все, даже прикосновение воздуха. А хитрости его настолько наивны и очевидны, что не могут никому принести серьезного вреда. Лучше всех о нем сказал Остап Бендер: «Вздорный старик! Неталантливый сумасшедший!» Мне было жалко Паниковского и хотелось, чтобы зрители отнеслись к нему с тем же чувством.
Мой первый концерт в Одессе был назначен на 12 часов дня, а состояться он должен был на канатном заводе, в цехе. Канатному заводу исполнялось 130 лет, и это было самое грязное производство на всем Черноморском побережье. Рабочие там работают в смоле и гадости, бог знает в каких чудовищных условиях. А я им должен был читать Пастернака.
С такой тревогой я тогда спросил: «Зачем вы устроили мне это выступление?» Но переменить ничего было нельзя, концерт организовали в обеденный перерыв. И я пришел. Я очень робел. Народу было полно. Женщин больше, чем мужчин. И люди, одетые в просмоленные, продегтяренные робы.
И уже выйдя на самодельную сцену, я понял, что ни одного слова из своей лексики, из манеры говорить не переменю. Я буду с ними вести беседу, как разговариваю с академиками в московском Доме ученых. И о Пастернаке, и о Твардовском, которых они, конечно, никогда не читали. И о Феллини, о котором они первый раз слышат. Концерт должен был идти 45 минут, но он шел час пятнадцать — продлили время. И это был самый лучший мой концерт в жизни. Самый величественный, что ли. Он тронул меня до глубины души. Люди были счастливы тем, что я обращался к ним как к равным. А мы равны, вот в чем дело. Мы с вами все равны.
Читать дальше...
Вот тогда, в шестьдесят шестом году, мы и познакомились. С тех пор не расстаемся. Я говорю Тодоровскому часто: «В твоем фильме я сыграю что угодно. Скажешь сыграть лошадь — сыграю. Только учти, она будет хромать на левую заднюю».
А на роль Паниковского я попал случайно, с этим идиотом из «Золотого теленка» я ничего общего вообще не имею. Знаете, как бывает в классической драматургии: примадонна заболела и срочно нужна замена. Заболел тогда на самом деле Ролан Быков. Мой старинный друг Миша Швейцер пробовался на «Мосфильме» на роль Шуры Балаганова, которого потом сыграл Леонид Куравлев, и позвал меня ему подыграть — Быкова не было. Надели на меня канотье, дали тросточку. Я чувствую себя совершенно свободно: пробуют-то не меня, треплюсь перед камерой минут десять, делаю что хочу.
Назавтра прибегает ко мне Швейцер: «Все! Играть Паниковского будешь ты!» Даю слово: сопротивлялся, но не помогло. Паниковский у Ильфа и Петрова смешон и гадок. Мне же хотелось показать его иным — смешным и трогательным. Потому что это страшно не приспособленный к миру, одинокий человек. Его ранит буквально все, даже прикосновение воздуха. А хитрости его настолько наивны и очевидны, что не могут никому принести серьезного вреда. Лучше всех о нем сказал Остап Бендер: «Вздорный старик! Неталантливый сумасшедший!» Мне было жалко Паниковского и хотелось, чтобы зрители отнеслись к нему с тем же чувством.
Мой первый концерт в Одессе был назначен на 12 часов дня, а состояться он должен был на канатном заводе, в цехе. Канатному заводу исполнялось 130 лет, и это было самое грязное производство на всем Черноморском побережье. Рабочие там работают в смоле и гадости, бог знает в каких чудовищных условиях. А я им должен был читать Пастернака.
С такой тревогой я тогда спросил: «Зачем вы устроили мне это выступление?» Но переменить ничего было нельзя, концерт организовали в обеденный перерыв. И я пришел. Я очень робел. Народу было полно. Женщин больше, чем мужчин. И люди, одетые в просмоленные, продегтяренные робы.
И уже выйдя на самодельную сцену, я понял, что ни одного слова из своей лексики, из манеры говорить не переменю. Я буду с ними вести беседу, как разговариваю с академиками в московском Доме ученых. И о Пастернаке, и о Твардовском, которых они, конечно, никогда не читали. И о Феллини, о котором они первый раз слышат. Концерт должен был идти 45 минут, но он шел час пятнадцать — продлили время. И это был самый лучший мой концерт в жизни. Самый величественный, что ли. Он тронул меня до глубины души. Люди были счастливы тем, что я обращался к ним как к равным. А мы равны, вот в чем дело. Мы с вами все равны.
Читать дальше...
пятница, 10 июня 2016 г.
"Побег в никуда" (1966)...
Вестерн, в котором одну из главных ролей сыграл Джек Николсон, а также выступил, как сценарист и продюсер:
Трое ковбоев, Верн (Кэмерон Митчелл), Уэс (Джек Николсон) и Отис (Том Файлер) остановились на ночь в уединённом укрытии скрывающейся от закона банды Слепого Дика (Гарри Дин Стэнтон). Утром их лачугу окружает отряд во главе с шерифом Квинтом Мэйпсом (Брэндон Кэрролл) и его помощником Уинслоу (Джон Хэкетт). Верн, Уэс и Отис были тоже приняты за бандитов. После того, как на предложение сдаться Слепой Дик ответил отказом, начинается перестрелка.
Слепой Дик и Индеец Джо (Руперт Кросс) были схвачены и повешены. Верну и Уэсу удалось сбежать, остальные погибли. Двое ковбоев вынуждены оставить лошадей и бежать через горы, преследуемые отрядом, весь остаток дня и всю ночь. Наконец, они решают укрыться на ферме, взяв в заложники хозяина фермы, Эвана (Джордж Митчел), его жену Кэтрин (Кэтрин Сквайр) и дочь Эбигейл (Милли Перкинс).
На следующий день Уэс и Верн забирают двух лошадей с фермы и пытаются бежать. Эван начинает стрелять и тяжело ранит Верна, ответным выстрелом Уэс убивает Эвана. Вдвоём на одной лошади они пытаются оторваться от погони. Верн просит оставить его с тем, чтобы он задержал отряд. Уэс соглашается и уезжает один.
Читать дальше...
Трое ковбоев, Верн (Кэмерон Митчелл), Уэс (Джек Николсон) и Отис (Том Файлер) остановились на ночь в уединённом укрытии скрывающейся от закона банды Слепого Дика (Гарри Дин Стэнтон). Утром их лачугу окружает отряд во главе с шерифом Квинтом Мэйпсом (Брэндон Кэрролл) и его помощником Уинслоу (Джон Хэкетт). Верн, Уэс и Отис были тоже приняты за бандитов. После того, как на предложение сдаться Слепой Дик ответил отказом, начинается перестрелка.
Слепой Дик и Индеец Джо (Руперт Кросс) были схвачены и повешены. Верну и Уэсу удалось сбежать, остальные погибли. Двое ковбоев вынуждены оставить лошадей и бежать через горы, преследуемые отрядом, весь остаток дня и всю ночь. Наконец, они решают укрыться на ферме, взяв в заложники хозяина фермы, Эвана (Джордж Митчел), его жену Кэтрин (Кэтрин Сквайр) и дочь Эбигейл (Милли Перкинс).
На следующий день Уэс и Верн забирают двух лошадей с фермы и пытаются бежать. Эван начинает стрелять и тяжело ранит Верна, ответным выстрелом Уэс убивает Эвана. Вдвоём на одной лошади они пытаются оторваться от погони. Верн просит оставить его с тем, чтобы он задержал отряд. Уэс соглашается и уезжает один.
Читать дальше...
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
