Показаны сообщения с ярлыком ТВ. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком ТВ. Показать все сообщения
воскресенье, 15 июля 2018 г.
четверг, 28 июня 2018 г.
суббота, 28 апреля 2018 г.
четверг, 8 марта 2018 г.
вторник, 13 февраля 2018 г.
четверг, 14 декабря 2017 г.
среда, 1 ноября 2017 г.
понедельник, 30 октября 2017 г.
воскресенье, 22 октября 2017 г.
Программа, посвящённая актёрам "Выше радуги"...
Больше всех жаль Басову, сыгравшую учительницу истории и Серену. Самый большой просос, что не нашли и не пригласили исполнительницу роли Лены:
Читать дальше...
Читать дальше...
суббота, 15 июля 2017 г.
суббота, 22 апреля 2017 г.
суббота, 15 апреля 2017 г.
суббота, 18 марта 2017 г.
четверг, 16 марта 2017 г.
Серебренников про театр и убитое ТВ...
- Мой последний спектакль в Ростове назывался «Женитьба», он вышел на сцене ростовского ТЮЗа. И на него ходили толпы обезумевших подростков, которые кидали друг в друга и в артистов алюминиевыми банками из-под пива и орали. А мы с художником [Николаем] Симоновым ходили по залу, били их по голове и шипели: «Суки, заткнитесь!» Это был театр детской скорби. И у меня после этого с театром — как отрезало. Я продолжал работать там, где мы с тобой раньше работали вместе — на ростовском телевидении. В 1998 году я получил «Тэфи», а потом меня пригласили на «Авторское телевидение», то есть в Москву.
В 1990-е телевидение действительно было искусством. До какого-то момента там можно было создавать совершенно невероятные вещи. Я на ростовском телевидении делал телеспектакли, арт-программы, если помнишь, у нас был МАРТ — «Молодежная артель ростовского телевидения», для которого я сделал одну работу, вошедшую в антологию европейского видеоарта. А вскоре телевидение стало максимально коммерциализироваться и упрощаться. И все сломалось.
— Как это произошло, когда — ты можешь вспомнить?
— Это началось в 1995–1996 годах.
— То есть после убийства [телеведущего Владислава] Листьева и установления диктатуры рекламы?
— Да. Просто в регионы это докатилось позже: нам стали сокращать вещание. Вначале регионы этому сильно сопротивлялись. Но как? Тем, что мы делали, нельзя было заполнить весь объем регионального эфира. В итоге большая его часть отдавалась под бесконечные баяны, посиделки с местными деятелями в бессвязном формате, каких-то чтецов, снятых на VHS.
Москва стала «выжимать» их из эфира, а освободившееся время забирать себе. Поначалу мы даже радовались, потому что всю эту допотопную херню смотреть было невозможно. Но постепенно центр забрал себе весь эфир, оставив Ростову только дециметровый канал, на котором я работал к тому времени «местным Дибровым»: у меня были каждодневные часовые эфиры, приходили гости, была жизнь. А потом и это схлопнулось.
— Думаешь, это такой хитрый план: убить региональное вещание, чтобы все важное инициировалось только из центра?
— Да нет. Был план как можно быстрее заработать как можно больше денег. Главная же битва тогда шла за рекламные блоки до и после новостей. Все остальное — гори синим пламенем. Это никого не волновало — вот тогда я и поехал в Москву. Но я сразу сказал Анатолию Григорьевичу Малкину, хозяину АТВ, что я занимаюсь искусством, а вот это все — ваши «Времечки» и прочая скукота — мне неинтересно.
— И Малкин согласился?
— Да. У меня был проект «Уроки русского», для него мы снимали с Аллой Демидовой многосерийный фильм «Темные аллеи». И это было действительно художественное вещание. И на это, представь себе, давали деньги. Это был 2000 год. В 2001-м все закончилось, и началась эпоха большого гламура на ТВ. Художественное вещание, какие-то эксперименты, что-то некоммерческое уже вообще никого не интересовали. Только бабки.
— А в театр как раз пошел воздух?
— Театр, чтобы ты понимала, тогда никому на хрен не был нужен. Он не рассматривался никоим образом как медиа.
— Ты думаешь, театр стал медиа только потому, что умерло телевидение?
— Телевидение не то чтобы физически умерло, нет, оно сдохло сущностно, по идее. То телевидение, которое сейчас вещает из ящика, полностью оторвалось от жизни и к реальной картине мира не имеет никакого отношения. Это не кривое зеркало, это вообще не зеркало, там нет никакой амальгамы. Это какая-то взвесь из чуши, вранья и насилия. Таков финал пути, который начался с эпохи больших денег и большого гламура 2000 года.
Читать дальше...
В 1990-е телевидение действительно было искусством. До какого-то момента там можно было создавать совершенно невероятные вещи. Я на ростовском телевидении делал телеспектакли, арт-программы, если помнишь, у нас был МАРТ — «Молодежная артель ростовского телевидения», для которого я сделал одну работу, вошедшую в антологию европейского видеоарта. А вскоре телевидение стало максимально коммерциализироваться и упрощаться. И все сломалось.
— Как это произошло, когда — ты можешь вспомнить?
— Это началось в 1995–1996 годах.
— То есть после убийства [телеведущего Владислава] Листьева и установления диктатуры рекламы?
— Да. Просто в регионы это докатилось позже: нам стали сокращать вещание. Вначале регионы этому сильно сопротивлялись. Но как? Тем, что мы делали, нельзя было заполнить весь объем регионального эфира. В итоге большая его часть отдавалась под бесконечные баяны, посиделки с местными деятелями в бессвязном формате, каких-то чтецов, снятых на VHS.
Москва стала «выжимать» их из эфира, а освободившееся время забирать себе. Поначалу мы даже радовались, потому что всю эту допотопную херню смотреть было невозможно. Но постепенно центр забрал себе весь эфир, оставив Ростову только дециметровый канал, на котором я работал к тому времени «местным Дибровым»: у меня были каждодневные часовые эфиры, приходили гости, была жизнь. А потом и это схлопнулось.
— Думаешь, это такой хитрый план: убить региональное вещание, чтобы все важное инициировалось только из центра?
— Да нет. Был план как можно быстрее заработать как можно больше денег. Главная же битва тогда шла за рекламные блоки до и после новостей. Все остальное — гори синим пламенем. Это никого не волновало — вот тогда я и поехал в Москву. Но я сразу сказал Анатолию Григорьевичу Малкину, хозяину АТВ, что я занимаюсь искусством, а вот это все — ваши «Времечки» и прочая скукота — мне неинтересно.
— И Малкин согласился?
— Да. У меня был проект «Уроки русского», для него мы снимали с Аллой Демидовой многосерийный фильм «Темные аллеи». И это было действительно художественное вещание. И на это, представь себе, давали деньги. Это был 2000 год. В 2001-м все закончилось, и началась эпоха большого гламура на ТВ. Художественное вещание, какие-то эксперименты, что-то некоммерческое уже вообще никого не интересовали. Только бабки.
— А в театр как раз пошел воздух?
— Театр, чтобы ты понимала, тогда никому на хрен не был нужен. Он не рассматривался никоим образом как медиа.
— Ты думаешь, театр стал медиа только потому, что умерло телевидение?
— Телевидение не то чтобы физически умерло, нет, оно сдохло сущностно, по идее. То телевидение, которое сейчас вещает из ящика, полностью оторвалось от жизни и к реальной картине мира не имеет никакого отношения. Это не кривое зеркало, это вообще не зеркало, там нет никакой амальгамы. Это какая-то взвесь из чуши, вранья и насилия. Таков финал пути, который начался с эпохи больших денег и большого гламура 2000 года.
Читать дальше...
воскресенье, 12 марта 2017 г.
четверг, 9 марта 2017 г.
четверг, 2 марта 2017 г.
Атмосфера до боли напоминает сегодняшнюю...
Впрочем в случае с Листьевым не нашли даже исполнителей. Также показательна трансформация многих скорбящих, ставших в нулевые частью авторитарного режима:
Читать дальше...
Читать дальше...
понедельник, 23 января 2017 г.
пятница, 20 января 2017 г.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
